Текст издания 1981 года:
Дмитрий Дмитриевич Шостакович (1906–1975) вошел в историю мировой музыки как один из величайших симфонистов, создатель потрясающих инструментальных драм — симфоний, квартетов, концертов, сонат. Однако романсы и песни, которые он создавал на протяжении всей жизни, гениальные оперы «Нос» и «Катерина Измайлова», написанные им в раннюю пору творчества, вокальные симфонии № 13 и 14, поэма «Казнь Степана Разина», вокальные сюиты, относящиеся к последнему периоду, с несомненностью убеждают, что он был замечательным вокальным композитором. Тонкое ощущение поэтического слова, одухотворенная естественность мелодики, отражение в ней индивидуальной неповторимости разговорной интонации — всё это побуждает видеть в Шостаковиче прямого продолжателя прекрасных традиций вокальной музыки Глинки и Даргомыжского, Чайковского и Мусоргского.
Шостакович един в своих инструментальных и вокальных сочинениях: он повсюду воспевает человечность и духовную гармонию и порицает то, что мешает им расцвести. Запечатленные на этой пластинке вокальные циклы, относящиеся к разным периодам в творчестве композитора, демонстрируют необыкновенное разнообразие проявлений богатейшего мира его музыки.
Шесть романсов на слова японских поэтов, соч. 21, написаны в 1928–1932 годах. Многие композиторы XX века, обращаясь к японской лирике, стремились уйти от действительности в далекий и изысканный полусказочный мир. Пример тому — Стихотворения из японской лирики Стравинского. Любопытно, что тексты трех первых номеров в своем цикле Шостакович заимствовал из того же поэтического сборника (изданного в Петербурге в переводах А. Брандта), что и Стравинский. Но характер избранных стихов, как и музыки у Шостаковича совсем иной. Романсы далеки от экзотической причудливости, в них запечатлены вполне реальные томительные страсти и философические раздумья о пережитом. Жизненная гармония нарушена, пылкое чувство («Любовь» на слова неизвестного поэта древности, «Нескромный взгляд» на стихи неизвестного поэта XVIII века, «В первый и последний раз» — стихотворение, видимо, представляет собой стилизацию, выполненную литератором и драматургом Александром Прейсом) не находит отклика. И тогда пробуждаются мысли о смерти («Перед самоубийством» на стихи поэта VII века Оцуно Одзи, два последних романса). Обостренной эмоциональностью цикл сродни опере «Катерина Измайлова», над которой Шостакович работал в те же годы. Примечательно, как образная антитеза «любовь и смерть», воплощенная в этом раннем опусе композитора, впоследствии будет развита и заново осмыслена им в поздних вокальных циклах на стихи Блока, Цветаевой и Микеланджело.
«Сатиры» на слова Саши Чёрного, соч. 109, возникли в 1962 году. Дав этому сочинению подзаголовок «Картинки прошлого», Шостакович мог бы повторить слова Мусоргского: «прошлое в настоящем — вот моя задача». Композитор обратился к творчеству популярного в предреволюционную пору талантливого поэта Саши Чёрного, написав на его стихи пять романсов — пять живых драматических сценок. Поразителен юмор Шостаковича. Пародируя известные музыкальные образцы, сталкивая в звучании возвышенное с низменным, он выводит на авансцену вереницу персонажей, уморительно комичных, одновременно невероятных и правдоподобных. Мишенью сатиры избрано мещанство. Шостакович обличал мещанство не раз, видя в нем страшное зло. Прав выдающийся интерпретатор музыки Шостаковича Евгений Мравинский, когда говорил, что, в представлении композитора, самый ненавистный его враг, фашизм — «это тоже тупость, бездарность и пошлость, это худшие качества мещанства, культивированные, организованные и поставленные на службу силам уничтожения».
В «Сатирах» Шостакович изобличает одну из разновидностей социального зла — «интеллигентное» мещанство. Первый романс, «Критику» — остроумная заставка. Он может быть воспринят как предуведомление будущим критикам: не смешивать автора музыки с действующими лицами. А далее — галерея портретов: тут и эгоист, отпирающийся от будущего, от заботы о потомках, и томная сочинительница салонных виршей, и пошляк-«народник», идеалы которого заслонены прелестями толстой прачки Феклы. Каждого из них Шостакович безжалостно осмеивает за моральную ущербность, за подмену истинных духовных ценностей мнимыми. И тем самым утверждает позицию истинного гуманизма и высокой духовности, которая является для него исходной.
Последнее вокальное сочинение Дмитрия Шостаковича «Четыре стихотворения капитана Лебядкина» (1975 г.) на слова Фёдора Достоевского из романа «Бесы» — вершина его музыкальной сатиры. «Герой» цикла — это карикатурно сниженный двойник Николая Ставрогина, «у которого он прежде долгое время состоял в качестве шута» (Достоевский). Низменный аморализм, «вывернутость» Лебядкина обнаруживаются и в его «поэзии», которую он, как пишет Достоевский, «уважал и ценил безмерно». «Я поэт, сударыня, поэт в душе, — заявляет он, — и мог бы получать тысячу рублей от издателя, а между тем принужден жить в лохани...» Об одном из поэтических перлов Лебядкина автор-рассказчик говорит: «Некоторые стихи этого идиотского стихотворения были такого рода, что никакая глупость не могла бы его допустить».
В музыке Шостаковича дан хлесткий портрет Лебядкина с его заискивающей наглостью манер и бессвязной претенциозностью выражений. Композитор использует острейшие гротескно-пародийные средства: таковы, например, алогичные нервические выкрики в конце фраз, захлебывающееся, торопливо-обрывистое повторение слов («аристократи... аристократи... аристократический ребенок») или, скажем, возникающая (в пылу любовных мечтаний Лебядкина) цитата из арии Елецкого, которая мгновенно переходит в пошленький канканный мотив, и многое другое. Саркастически живописуя в четырех ипостасях «любовь», «мораль», житейскую и общественную «философию» этого персонажа, Шостакович подчеркивает, что Лебядкин не только смешон и ничтожен: он отвратителен и страшен в своей эстетической, этической и социальной сути.
Манашир Якубов
