Текст издания 1975 года:
Не помню Константина Ваншенкина учеником. Если у него и были учителя, он действительно пришел к ним со своим содержанием. А мастерством не овладевал. Мастерство само овладело им еще в юные годы.
Что значит «пришел со своим содержанием»? В поэзии это значит — со своей гипотезой мира, системой жизнеустройства. Само слово Константина Ваншенкина с первых же строк выражало свое необщее отношение к жизни. Как часто ошибались в прошлом и ошибаемся поныне вы, читатели, принимая выстраданную, наисущественнейшую мысль в том или ином стихотворении за так называемую «узкоинтимную альбомность». Даже великие произведения Анны Ахматовой воспринимали сначала именно так. О стихах Ваншенкина иногда говорят: какая точная зарисовка… Но никаких зарисовок у него нет и никогда не было. Демонстрацией своей зоркости он не занимается. Это ему не нужно. Говорят: какие детали… Как тонко подмечено… Между тем «детали» эти только служат Ваншенкину оборудованием, помогающим осмыслить чувство, прийти к внутреннему единству, а не просто к согласованности суждений.
Можно возводить без фундамента довольно красивые здания, родственные моде, у которой, как известно, есть все, кроме будущего. Стихи Константина Ваншенкина основательны. Если они о войне, то не ради пересказа того или иного внешне впечатляющего боевого эпизода, а во имя выражения своего взгляда на явление жизни цельной и значительной. Нет сомнения в том, что Ваншенкину присуща формальная изобретательность. Однако ее функция сугубо подчиненная, далекая от самоцели. Присуще ему и другое качество, куда более драгоценное, называемое когда-то инстинктом лаконизма, а теперь тормозной системой.
В его стихах действительно есть природная бодрость, любовь к жизни. Но какие препятствия на пути к ней преодолевает поэт! Как ощутимо это прекрасное преодоление, как чист и высок звук сопротивляющегося материала.
Внимательно читая или слушая Ваншенкина, замечаешь бесстрашное отсутствие заботы о том, какое впечатление на публику произведет то, о чем он пишет. Безразличие к цвету чернил. Забота у него иная — чтобы стихи не были богатым меню, а содержали в себе хлеб насущный. Забота — не провиниться перед истиной.
Многие стихи Константина Ваншенкина стали песнями. Именно сделались ими. Вопреки внешнему, откровенно не песенному строю. Случилось так, потому что его строка рождается «по чутью совести», т. е. непреднамеренно, как музыкальная фраза. Не знаю, положил ли кто-нибудь на музыку эти, например, строфы:
Их мудрость, ненавязчивая, все время ускользающая с поверхности в глубину, музыкальна своей сути.
Его сдержанный, строгий, почти аскетический стих не допускает притворства, развязности, любования. Сейчас он зазвучит, и вы услышите это сами.
Александр Межиров
