Текст издания 1986 года:
У Вероники Тушновой было не просто красивое — одухотворенное лицо. Оно останавливало внимание утонченной заостренностью черт, какой-то природной незащищенностью. Вдохновение делало его прекрасным. Поэтесса не изжила свой век, и в памяти знавших Веронику Михайловну ее облик останется вечно молодым.
В лирике Тушновой часто мелькает слово «поздно». Многое в жизни приходило к ней с опозданием. Сначала она была медсестрой и врачом и только потом стала поэтом. Сравнительно поздно вышла ее первая книга стихов. Медлило с приходом признание читателей. И любовь, последняя любовь, наполнившая душу надеждой и горечью, подарившая ей «сто часов счастья», тоже припозднилась, замешкалась где-то на трудных дорогах судьбы.
Тушнова посягнула на великую тему любви уже зрелым, сложившимся поэтом. Как-то она призналась, что любит «и книги, и мысли, и теплый хлеб, и сырую землю, и нежные руки» — то есть окружающий ее многомерный мир во всем его объеме. Стихи ее населены людьми и зверем, деревьями и цветами, снегопадами и грозами. Озвучены не только птичьими криками и шумом стихии, но и трубными звуками электрички, пыхтеньем паровозика. А в центре такой насыщенной поэтической вселенной стоит современный человек с его «непомерными прихотями души».
Так назвала сама поэтесса — не исключено, что в полемическом задоре — беспокойство человеческой мысли, способность мыслящего существа излучать внутренний свет и жар, общую нам всем жажду счастья и ответного тепла. «Вечное тепло земное» — тепло солнца, тепло домашнего очага, тепло слов — вот та неиссякаемая кладовая, из которой она черпала и могла бы еще долго черпать вдохновение. Для нее и любовь была высоким градусом земного тепла, поддерживала и наполняла жизнь.
В давнем споре, что лучше — любить или быть любимой, если уж два счастья в одни руки не даются, она героически отстаивала первое. Любить для поэтессы — значит жить, ежесекундно открывая все сущее заново, дарить каждую находку своему избраннику, ничего не требуя взамен. Любовь и преображение души для нее неразрывны.
Поэтому тушновские строки «я желаю тебе добра», «не понимаю ревности», «не знаю обиды и гнева», «не умею требовать верности: нету, — значит, не заслужила» — не слова только, а самая суть ее чувства — чувства высокого накала и высшей обостренности.
А как быть с пресловутой женской гордостью? Разве она не страдает от такой однобокости? Похоже, что нет. Лирическая героиня Тушновой любит не истукана — живого и, судя по рассеянным в стихах подробностям, стоящего, достойного человека. Рано ли, поздно ли, верит поэтесса, он откликнется на зов, «придет совсем внезапно», и слишком долгое ожидание наконец-то будет вознаграждено. Если же нет... Пусть ему останется хотя бы добрая память о ней.
Пока же идет работа. Работа над собственным сердцем. Над собственной любовью. Над увертливым счастьем:
Согласна, что эти горячие строки несколько портит нотка назидательности. Надеюсь, что больше скажет слушателю поэтесса своими стихами, пронизанными живым трепетным чувством.
Тамара Жирмунская
