Текст издания 1972 года:
Меня попросили написать о сказках Сергея Козлова, и я очень опечалился, потому что написать много нельзя — нет места, а писать мало — грустно. И тогда я подумал: «Почему я должен писать о сказках, которые вы всё равно сейчас услышите? Напишу-ка я лучше о самом сказочнике, которого вы никогда не видели, а я давно знаю».
Сергей Козлов молод, весел, лохмат; у него густая борода и маленькие уши. Он очень любит Ёжика и Медвежонка: без них не обходится почти ни одна его сказка.
О чем-нибудь рассказывая, он любит вставлять слово «как бы». Например: «Вчера я видел Слона. Он поздоровался со мной, сел в троллейбус и уехал к Никитским воротам. Ну... как бы!..» Или: «Летом я жил в деревне. Приехал к нам во двор поросенок в мешке. Мешок развязали и повесили сушить на солнышке. Поросенок улегся рядышком, как бы не желая удаляться от своего экипажа».
Однажды сказочник пришел ко мне грустный-грустный и сказал: «Если бы лошадь умела сидеть, как собака, она бы выучилась сидеть в оглоблях и за день не так уставала.
Сергей Козлов — фантазер. Газета «Вечерняя Москва» обратилась к нему с вопросом: почему он пишет сказки. Он ответил: «В детстве я вечно что-нибудь придумывал, и все мне говорили: “Фантазер”. Когда я вырос, у меня появилась профессия – сказочник. Я пишу сказки, потому что они помогают мне видеть мир, как в детстве...»
Сергей Баруздин