Бетховен, Брамс, Шуберт

Александр Куликов, Музыкальная жизнь, 17.06.2026:

Можно с уверенностью говорить, что обстоятельства дебютного релиза у пианиста Николая Кузнецова благоприятны в высшей степени: это и репутация фирмы «Мелодия», и запись, осуществленная на сцене легендарного Большого зала Московской консерватории. Огромной удачей для пианиста является и фигура звукорежиссера, ибо здесь это — Михаил Спасский: рука мастера слышна с первого же трека. При таких «вводных» вполне естественно, что и ожидания от альбома высоки как никогда, тем более что Николай Кузнецов дебютирует с весьма интеллектуальной и рафинированной программой. Концепция ее определена самим пианистом как «три личных дневника, написанных звуками … три монолога — не для публики, а для себя»: в качестве подобных личных откровений музыкант интерпретирует Три пьесы Шуберта D. 946, Три интермеццо ор. 117 Брамса и «Лунную сонату» Бетховена.

Бесспорной удачей кажутся пьесы Шуберта, которые в последние пару десятилетий переживают своеобразный исполнительский ренессанс после некоторого забвения. Николай Кузнецов смог найти свою дорогу к ним: Шуберт интерпретируется с естественной гармоничной простотой, но при этом без пафоса холодной отстраненности — живо, свежо, приподнято. В Брамсе пианист вполне закономерно делает акцент на тембровом поиске и демонстрирует завидное мастерство в этом аспекте. Кому-то может показаться, что трактовке недостает того направления, что задал сам композитор в определении «колыбельные моей скорби» по отношению к этим пьесам, но и в «светлом» воплощении, без подспудного безысходного трагизма трактовка всех интермеццо в целом убеждает.

К числу спорных моментов релиза стоит отнести популярную «Лунную сонату» op. 27 № 2 Бетховена. В первую очередь она словно бы не вполне вписывается в концепцию альбома, несмотря на явную «исповедальность» ее музыкального содержания. Например, бетховенские Багатели ор. 126 смотрелись бы здесь куда органичнее: в конце концов, к позднему Брамсу и Шуберту более чем естественным кажется добавить и позднего Бетховена… Кроме того, неоднозначное впечатление оставляет и сама интерпретация сонаты. Ее сверхпопулярность неизбежно давит на играющих ее пианистов, вынуждая либо искать субъективности в интерпретации любой ценой, либо задаваться вопросом о том, нужно ли в принципе в очередной раз повторять давно уже найденные решения и детали. Николай Кузнецов пытается найти свой путь, что заслуживает уважения, но результат пока нельзя признать полностью успешным: смущают некоторые странные детали трактовки, такие, например, как монотонно повторяющиеся ритмические оттяжки в первой части или же темповые и штриховые решения в финале сочинения.

Так или иначе, молодой музыкант обладает ярким творческим потенциалом (что наглядно демонстрирует настоящий альбом) и способен в конечном итоге сказать свое веское пианистическое слово и в «Лунной». Будем надеяться, что представленная здесь интерпретация скорее фиксирует процесс творческих поисков, нежели их результат.

Николай Кузнецов — лауреат более 20 российских и международных состязаний, которые проходили в Германии, Испании, Словении, Греции, Израиле, Казахстане и других государствах. В 2018 году Николай Кузнецов получил первую премию и все специальные призы XXIII Международного конкурса имени Рикардо Виньеса. Спустя три года одержал победу в Monte Carlo Piano Masters — конкурсе с единственным призовым местом, к участию в котором допускаются только финалисты других международных состязаний.

«В программе я объединил три личных дневника, написанных звуками, — говорит Николай Кузнецов. — Бетховен, Шуберт и Брамс — три великих немца, композиторы, чья музыка стала откровением об одиночестве. Брамс называл Интермеццо op. 117 "колыбельными своей скорби". Это удивительно точный и пронзительный образ — музыка укачивает боль, прячет ее в тени. Три пьесы Шуберта D. 946 — это сокровенные страницы его дневника. В них нет внешнего блеска, есть только тишина и исповедальность. И, наконец, в "Лунной сонате" Бетховена одиночество достигает апогея, переходя от безысходности первой части к яростному протесту против ударов судьбы в финале».

Николай Кузнецов обращается к одной из самых известных публике сонат Людвига ван Бетховена — Четырнадцатой, получившей название «Лунной». Поэту Людвигу Рельштабу первая часть напомнила «лунный свет над Фирвальдштетским озером», после чего за сонатой закрепилось знаменитое заглавие.

Также в альбоме звучат Три пьесы D. 946 Франца Шуберта, которые можно назвать одним из прощальных сочинений композитора, ушедшего из жизни всего через полгода после завершения цикла. Сочинение ожидало забвение на сорок следующих лет, пока в 1868 году их издание не подготовил Иоганнес Брамс — младший современник Шуберта и восторженный почитатель его творчества.

Подобно пьесам Шуберта, Три интермеццо, соч. 117, были созданы Брамсом в поздний период творчества. Брамс наделил жанр интермеццо глубиной содержания (изначально интермеццо назывались промежуточные, «проходящие» пьесы, исполнявшиеся между основными частями спектакля или инструментального цикла).

Первый сольный цифровой альбом Николая Кузнецова записан в Большом зале Московской консерватории на рояле Steinway & Sons в сентябре 2025 года. Звукорежиссер — Михаил Спасский.